Часть вторая · Глава 12

Завершив трапезу, затянувшуюся на полчаса дольше, чем планировалось – решительно, надо подумать о диете – я вернулась к машине и вооружилась ноутбуком:

— Та-а-к, попала ли в сети нашей паутинки "бабочка" и все, что при ней?

К моему глубокому сожалению, потратив без малого час с лишним на, как оказалось, безрезультатные поиски того, кто сейчас был мне нужнее всех на свете, я захлопнула ноутбук и приступила ко второму акту моей пьесы, набрав справочную:

— Будьте добры, телефон сеньора…, м-м-м…, Маттео Ларентис. Спасибо.

В противовес интернету, не справившемуся с задачей обнаружения искомого объекта, служащая телефонной службы без особых затруднений выдала несколько абонентов с подобными инициалами в Риме и его окрестностях.

Я задумчиво разглядывала столбик выписанных номеров, выбирая, какому из них отдать предпочтение, но ни одна из "восьмизначек" не отличалась от другой какой-то особой комбинацией, вроде 12345678, что подтолкнуло бы меня начать именно с нее. "Факир" молчал.

Время торопило, вернув меня к началу списка.

— Але? Добрый вечер, я могу поговорить с сеньором Ларентис? …нет, я по поводу заказа астрологической карты…, ошиблась? Простите…

— …прошу прощения, мне нужен сеньор Ларентис…, скончался? …мои соболезнования…, ах, двадцать лет назад…

— …могу я поговорить с сеньором Ларентис? …что? … ну, знаете! …да если бы я была шлюхой… . Всего доброго …

— …сеньор Ларентис? …нет, нет…, да, подождите же…, послушайте, я никакая ни Приска…, только этого не хватало…, я совершенно по другому поводу…, и в моих подругах не ходит ни одна Приска…, нет, вас явно заклинило, тысяча извинений…

Не унывая, я продолжила узнавать интимные подробности частной жизни однофамильцев владельца "бабочки", пока, наконец, не услышала нужный мне ответ:

— Да. Но он… не сможет с вами поговорить. Он болен, очень болен.

Устало-настороженный голос женщины уже прощался со мной, когда я несколько взбодрила ее на ходу придуманной "наживкой" :

— Это связано с его последним предсказанием?

Долгая тишина, зависшая на том конце линии, могла означать либо попадание в "десятку" – мной заинтересовались, либо мучительную работу мозга по расшифровке сказанного. В любом случае, женщина определенно задумалась над столь загадочным для несведущих высказыванием, что заставило меня, на всякий случай, перебрать за минуту ее колебаний с десятка два вариантов того, какого же рода предсказание было последним.

Ей за пятьдесят, но аскетичный образ жизни наложил свою печать на ее внешность – помятая кожа цвета закисшего коктейля, короткая мужская стрижка, не требующая ухода за волосами, бисеринки бриллиантиков серег, когда-то поселившихся в мочках ушей и так там и забытых.

Эмилия Ларентис. Накрытая одиночеством, после того как…

— Кто вы? – она занервничала.

Я видела ее настолько четко, будто стояла в полуметре от нее. Мои мистические возможности определенно прогрессируют. Будет чем кормиться на склоне лет.

Эмилия пошарила рукой по столику рядом с креслом, ища сигареты.

Я, подсматривая за ней, восхитилась собственной проницательностью. Спецслужбы, узнай они обо мне, уволили бы как минимум половину своих сотрудников за ненадобностью.

Ответ родился сам собой:

— Одна из посвященных.

Моя собеседница вдруг всхлипнула и разразилась истерической тирадой, изредка прерываемой слезливым подвыванием :

— Я умоляла его оставить это…, но он ничего не хотел слушать…, она вцепилась в него как кошка…, и что теперь? Как мне…

Женщина зашлась в стенаниях, и я невольно задалась вопросом о ее вменяемости. Но отступать было не в моих правилах, особенно в такие интригующие моменты откровений. Катарсис, обуявший возбужденную сеньору, вотвот грозил стать серьезной помехой для, до того, мирно протекающей беседы, и мне пришлось чуть изменить ее русло, избрав позицию потерпевшей, коей я на самом деле и являлась:

— Я тоже замешана в этой истории, - она подсказала мне единственный способ как расположить ее к себе и стать ее союзницей, - и тоже в качестве пострадавшей. Я готова подъехать к вам поделиться своими мыслями о причиненном нам ущербе.

Я сделала акцент на слове "нам".

Что касается "ущерба" - разберемся на месте, что за урон понесла семья Ларентис, ввязавшись в эту историю, только бы заставить ее проговориться об этом самом месте, куда мне подъехать.

Женщина более не сопротивлялась, покоренная моим "посвящением", и назвала адрес.

Мой путь лежал в Тиволи.