Часть седьмая · Глава 6

И все бы ничего, если бы не испарившийся на его глазах платок, торопливо вынутый Вероник из коробочки и протянутый в… никуда, где он и… растворился.

Люк опешил.

Как он сказал ?

"Так же, как и пришла". Осталось только самое малое – вспомнить, а как же она, действительно, пришла.

Вероник находилась словно в полусне. Все случившееся можно было бы упростить , сославшись на помутнение рассудка

—

начиная от той корзины с игрушками и заканчивая беседой за просто так с… ("Спокойно! Жизнь продолжается! ") - если бы не мумиями восседающие в пяти метрах от нее " рыцари" меча и забрала.

Итак – она заставила себя сосредоточиться на насущном – и в первый раз, тогда, с Версаем , и сейчас ей надо было всего лишь коснуться этих каменных плит , чтобы завести "машину времени" и очутиться тут. Это вход. А выход…, Бог мой!... всегда там, где вход!

" Гениально! Не прошло и каких-то две тысячи лет, чтобы я это поняла" .

За этот час контакта с явно лишившейся разума или искусно имитирующей его отсутствие Вероник, Люк не просто потерял лет эдак двадцать жизни, а уже начал опасаться и за ту ее часть, именуемую остатком.

Бег, внезапные остановки , дележка бутербродами с народом, агрессивные замахи камерой на обомлевшего от подобной дерзости туриста из Японии , невнятное бормотание на каком-то давно вымершем языке, но! исчезновение платка добило его окончательно.

Люк озверел.

Он орал так, что высыпавшие из магазинчиков продавцы забыли на время о товарах, подвергшихся опасности быть украденными.

Туристы шарахнулись в стороны, скучковавшись у витрин и, в противовес продавцам, поглядывающих на вход в торговые лавки , как единственный путь к спасению от разбушевавшегося, внешне вполне приличного , молодого человека.

— Все! С меня хватит! Я уезжаю! Нашла дурака! То есть , ищи дурака! Немедленно включай мозги или...

Он уже готов был силой уволочь ее из столь неподходящего для розыгрышей места , когда Вероник шагнула ко все повидавшей древней стене и устало прижалась к ней.

Бросив последний взгляд вдоль сужающейся улочки, хранившей еще где-то там тени двух прохожих - доверчиво опирающейся на руку ее спасителя Береники, и легко ступающего рядом с ней загорелого мужчину, придерживающего на ее плечах подаренный ей плат – Вероник побрела к ближайшему дому и, мгновение выждав, приложила ладонь к стене.

Ну, что же, в путь! Подсказанный ей незнакомцем по имени Йешуа бен Йосеф.