Часть пятая · Глава 12

Версай тупо смотрел на пустое кресло, будто Вероник могла затеряться где-то под ним или внутри него.

Осознав, наконец - и на это ушло немало минут - что он совершенно напрасно сверлит взглядом безответный предмет мебели, Версай вдруг истончившимся до писка голосом позвал:

— Вероник…, Вер…

Тут же испугавшись воспроизведенного им звука , одиноко прозвучавшего в пустой комнате, он затих, как-то сразу съежившись и потускнев. Сердце, отяжелев, ощутимо увеличилось в груди,

Версай едва доплелся до первого попавшегося стула , тяжело рухнув на него.

Не выпуская из поля зрения безучастное к его треволнениям кресло, где каких-то полчаса назад сидела Вероник, он машинально расстегнул верхнюю пуговицу рубашки-блузона, вдруг начавшей душить его.

Ей негде здесь скрыться. Эта угловая комнатка , задуманная для посиделок с кофе в зимнее время, и меблирована была соответственно - лишь парой кресел , сдвинутых сейчас вглубь, пухлым диваном с брошенным на овальную боковую подушку пледом, и декорированным мозаикой столиком, придвинутого к креслу, так безответственно покинутому Версаем для разговора с Сюзанн.

"Плазма" на стене и два стула завершали меблировку.

Мысли путались, наскакивая одна на другую : "Доигрались…, что с ней ?…, как ей удалось ?…, а как же…? Старый болван!... нет мне прощения…, бедная девочка… , как же она там ?...".

Слово "там" встряхнуло, внятно расставив все по своим местам - Вероник каким-то образом просочилась в черт его знает куда и так и застряла там на века.

Все. Это конец. Можно идти намыливать веревку. Причем, немедленно. Чего тянуть ?

Натан закрыл глаза в надежде, весьма хрупкой, что, возможно, это просто галлюцинация. Вот сейчас он успокоится, и мир, вместе с Вероник , вернется к нему таким, как и всегда.

Мир вернулся, как только сквозь щелку ресниц он подсмотрел, что там, с креслом. Все так же пустым.

Сердце передумало расширяться , переключившись на другой вид деятельности, не менее ощутимый, пытаясь выскочить из сковывающего его тела Версая.

Он пробормотал что-то из "все там будем", и, опершись о спинку стула, поднялся. Объем воздуха в комнате вдруг резко сократился.

Лениво подумал: "Надо бы позвать Шоши", но ноги понесли его почему-то не к двери, а в противоположную от нее сторону, к дивану, как к более скорому виду помощи, где Версай и улегся, безучастно разглядывая цветник за окном.

Легкое позвякиванье чашки о блюдце со стороны все того же кресла отвлекло Версая от мрачных мыслей о бренности жизни. Он, безразличный теперь ко всему, что не касалось намыленной веревки, нехотя повернул голову. Не прерываясь примерять себя к будущим переменам в своей жизни, Версай равнодушно окинул взглядом... Вероник, снимающей с подноса на столик две чашечки с кофе и маленький молочник.

Он вновь вернулся к пейзажу за окном. Потом зажмурился, боясь разочарования. Не подглядывая , взмолился про себя: "Все прощу. Только будь здесь..., будь здесь".

Открыв глаза, Натан будто заново родился - это без сомнения она! Уставшая, замотанная, но зримая, слышимая и... живая Вероник.

Дороже подарка он еще в жизни не получал.