Часть пятая · Глава 2

Главный свидетель. Ну, конечно. Все остальное подтасовано под его наговоры.

— Подойди ближе. Твое имя.

— Бачч… , - он кашлянул, приосанившись, - Бартоло… Бартоло Мартелли. Сын Габино Мартелли из Турина.

— Знаешь ли ты подсудимую?

Еще бы ему меня не знать.

Баччелло покосился в мою сторону, и, снова кашлянув, звонко отчитался:

— Да, Ваше Преосвященство. Знаю.

Ну-ну, даже в ранге повысил главного судью.

Тот, и не моргнув, благосклонно отнесся к неприкрытой лести, подбодрив свидетеля еще и кивком головы.

— Назови ее имя.

— Корделия. Корделия ее имя. Дочь ювелира из Бергамо, Ваша Светлость.

Баччелло, определенно, был не в ладах с реестром званий и титулов, путая духовное со светским. Но в данном случае ему это было только на руку – Главный инквизитор готов был принять на свой счет, видимо, все возможные регалии, выстраивающиеся дальше вверх от его должности.

Если честно, меня кольнуло не упомянутое шутом "графиня делла Ласторе", будто никогда и не было Франческо в моей жизни.

— Что ты можешь свидетельствовать против нее?

Писец даже подался вперед, боясь пропустить хоть слово из домыслов карлика.

А он заторопился! Тыча в меня пальцем и брызжа слюной, Баччелло не утаил ничего из того, чему, действительно, стал свидетелем. Правда, в его интерпретации, все мои "деяния" вызывали не только телесную дрожь. Душа должна была бы тоже содрогнуться.

— Это она…, она его убила. Графа Франческо… . Когда он за ней поехал, я предостерегал его от поспешного решения… . Кто она, откуда? Он ничего о ней не знал… . А у нее и мать ведьма…

Что? Паскудец! И до матери докопался!

— Не спеши так, сын мой, секретарь не успевает за тобой. Итак…

— Прошу прощенья… . К ней он уехал, ну, чтобы привезти в замок и обвенчаться. Живой и здоровый. А вернулся уже не жилец. И не прошло трех дней как он скончался…

— Он уже был тогда болен. В Милане уже умирали люди от чумы. Я была на кладбище и знаю. Тебя же, подлеца, я вытащила с того света. Как видно, напрасно, прости Святая Мария.

— Замолчи, несчастная! – Главный инквизитор угрожающе загнусавил, нетерпеливо махнув в мою сторону рукой, - твои оправдания это всего лишь оправдания. У нас же есть факты твоего отречения от церкви.

Той же рукой, но уже жестом благосклонного поощрения – ладонью вниз, опустившейся на Библию – он подал знак своего расположения к шуту:

— Продолжай, сын мой.

Поддержанный "правосудием", Баччелло злорадно зыркнул на меня и, осмелев, даже рискнул подскочить поближе, благо сзади меня придерживали цепью – вдруг да сорвусь с места в ведьминской лявольте*, бесстыдно подпрыгивая до потолка и тряся подолом в бешеной пляске.

— Это не ты спасла меня. Так было угодно Богу. Чтобы я исцелился. И чтобы изобличить тебя, ведьминское отродье. Да, ты была на кладбище. Но только лишь для того, чтобы убедиться в злодеянии. Могильщики…

— Что ты еще можешь добавить? – главный судья недовольно прервал его, напомнив шуту о занимаемом им месте в судилище – свидетеля, не обвинителя.

Баччелло, распалившийся было до праведного гнева, вмиг приутих, торжественно завершив выступление намеренно короткими броскими фразами, словно забивающими гвозди в крышку гроба "фактов" :

— Спросите у нее, почему ее платье было все в крови в ночь смерти графа? Я знаю, почему. Она выпила его

*La Volta (итал.) – ведовский танец кровь. А еще у нее есть колдовская настойка. Дьявольская. Которой она хотела меня отравить. Но Господь защитил меня, - карлик вдруг завизжал словно недорезанный поросенок, плюя в мою сторону, - ты ведьма! Ведьма!

Даже Главный инквизитор поморщился, не ожидая подобной злостной бури от столь мелкого создания.

— Есть ли у вас еще вопросы, святые отцы?

Судьи за нижней кафедрой переглянулись, и слово взял тот, что посередине, на протяжении двух часов допроса прятавший от меня глаза и уже вконец замусоливший четки:

— М-м-м…, Корделия…, вы упомянули, что вытащили свидетеля с того света. Что это значит?

Впервые ко мне обратились по имени, что не совсем понравилось главе нашего форума, не скрывшего сей факт и раздраженно напомнившего забывчивому коллеге, кто устанавливает здесь правила:

— Отец Чезарио, мы допрашиваем свидетеля.

Но ни он, ни я и не вспомнили о Великом инквизиторе, поймав друг друга взглядом.

Да так, что слова уже были и не нужны.