Часть третья · Глава 3

Варенька тем временем, отложив разборки с загадкой на попозже, подула на учиненное Сандрой безобразие, высушивая преступные капли и, макнув пером в чернильницу, приступила к сочинительству:

25 октября, 1820

Вчера папенька решился поговорить со мной, испугавшись за князя Думского, имя которого так неосторожно вспомнила Аннушка.

Но то, в чем он мне признался, не стало для меня новостью. Правда, удивило другое. Подобное несчастье уже наблюдалось в нашей семье -ֹ моя бабушка, оказывается, страдала тем же.

Папа был ужасно расстроен, но я поспешила успокоить его обещанием постараться сдерживаться и не причинять кому бы то ни было неприятностей.

И тут же нарушила его.

А все потому, что он продолжал настаивать на поездке к священнику, отцу Николаю, чему я категорически воспротивилась. Прежде всего потому, что я должна была бы сознаться в смерти не без моего участия четырех человек, что для меня явилось потрясением когда-то.

Я, того сама не ведая, послужила причиной их кончины. Моя трагедия в том...

Перо летело по бумаге, а у Сандры, перегнувшейся через плечо Вареньки вдруг закружилась голова, да так, что она вынуждена была присесть на подлокотник кресла, опершись о спинку, и закрыть глаза, чтобы хоть как-то остановить завертевшуюся каруселью комнату.

В памяти вновь всплыл тот мальчишка с велосипедом. Да, если уж на то пошло, как объяснить случай с профессором Келлингом, под предлогом замучившей его простуды зазвавшему ее на пересдачу надоевшего всем предмета к себе домой?

Он основательно подготовился к ее визиту - дальняя комната, оборудованная под кабинет в глухой части дома, куда вел узенький коридорчик, как нельзя лучше подходила для его мерзких целей.

Сандра не успела опомниться, как оказалась вдавленной в пухлую спинку дивана его мощным подкаченным торсом. Любитель "клубнички" прерывисто выплевывал обещание не только успешной пересдачи, но и содействия в исследованиях для дипломной работы в случае согласия Сандры на...

— Простуда, говорите? – она не помнила себя от злости, - жаль, что не рак.

Ровно через месяц профессор, годами потевший в тренажерном зале, не признававший напитка крепче, чем яблочный сок, ограждавший себя всеми возможными способами от общения с курильщиками, умер от рака простаты.

Так, что получается, это она... посодействовала?

... что мне нельзя делать больно. Вольно или не вольно. Когда я поняла, что именно мой протест на причиненную обиду влечет за собой непоправимые последствия, я попыталась как-то контролировать эмоции, но, к своему ужасу, обнаружила, что это невозможно.

И тогда я решила замуровать себя в нашем поместье.

"Так вот какое наследство вы мне оставили, Варенька. Удружили, нечего сказать, - Сандра не могла унять дрожь,

— и что нам теперь с этим делать? " .

Папа не согласился с моими доводами и настойчиво продолжал убеждать меня исповедаться:

— Ты должна освободиться от этого. Ты не сможешь с этим жить. Доченька, послушай меня.

— Нет, - я была непреклонна, - я уже приняла решение. Меня не увидят больше в свете. Я ограничу общение пределами этого дома.

— Но..., - папа замялся, - в этих пределах... мы с Аней..., прислуга...

— Вас это не коснется.

— Ты не можешь быть в этом уверена.

— Все зависит от вас, - я горько усмехнулась.

— Милая, - в его глазах я прочитала страдание, - но в том-то и дело, что нельзя предугадать, от чего ты вспылишь.

И тут он допустил ошибку...