Глава 15

Распрощавшись с Владом, до последней минуты не оставляющего надежды вразумить "упрямую девчонку", как он назвал ее в сердцах, Сандра разворошила по очереди все свои дорожные сумки, найдя, наконец, в третьей и последней из них простенький шарфик, коим и затянула волосы - уборка начинается с самоорганизации, как внутренней (убедить себя, что время пришло), так и внешней, что давалось значительно легче.

Среди аккуратно сложенных Владом в углу чистящих и моющих средств раскопала нужную упаковку разноцветных тряпочек и зорко осмотрела холл – с чего начать?

Она не знала, на самом деле, зачем ей это нужно. Через четыре дня она оставит и этот дом, и этот лес, и это озеро, и, скорее всего, не вернется сюда уже никогда. Более того, дом, наверняка, снесут. И эта мысль ей вдруг не понравилась. Чувство протеста против тех, кто покушался уничтожить уже чуть ли, с ее точки зрения, не историю рода Львовских (Сандра гордо поправила шарфик), без сомнения, связанную и с этим особняком, медленно, но верно пустило ростки. Один из которых выразился в стремлении вновь вдохнуть в дом жизнь, пусть и ненадолго, если уж на то пошло. Она же, как-никак, хозяйка старого поместья. И, так уж случилось, единственная хозяйка. Наследница.

Ее выбор упал на окна.

Уже протирая хрустящие от чистоты, стекла, вспомнила ночное происшествие: "Надо же такому присниться!" .

Сменив воду, благо Влад натаскал ее достаточно из озера, Сандра занялась камином, тщательно выковыривая грязь из мраморных складок львиных морд.

Озабоченная физическим трудом, она не сразу услышала голоса в саду и, не спеша расстаться с правой ноздрей каменного зверя, прислушалась. Что это за гости забрели к ней без приглашения?

Сандра сдернула шарфик, вприглядку поправив волосы, подбежала к двери ... и стекла на пол. Вокруг цвел все тот же сад из ее ночного, как она себя уговорила, сна. Но теперь, при дневном свете, он брызнул на нее радугой красок, педантичной ухоженностью и продуманностью каждой детали планировки.

По дорожкам сада прогуливались две женщины, разодетые, без сомнения, по моде, ну, никак не этого века. Да, похоже, и не прошлого.

Вот они остановились недалеко от места ее приземления, где Сандра, побелевшая от шока, не имела никаких физических сил двинуться и вздохнуть.

Одна из них (опять она…, Варенька!) прикрывалась от солнца кружевным зонтиком.

А вот и та самая тетенька, составлявшая икебану из садовых цветов. Она обернулась в сторону дома, но почему-то не замечала Сандру, хотя та во все глаза в упор ее рассматривала. Вздохнув, женщина продолжила начатый разговор:

— Все случилось так неожиданно. Марья Алексеевна до сих пор не в себе. На все воля Божья!

— А что говорят о причине его скорой кончины? – Варенька лениво обмахивалась шелковым платочком. На ее лице мелькнуло нечто похожее на участие.

— Да ничего не говорят. Никто ничего не знает. Марья Алексеевна рассказывает, что за несколько минут до этого он был вполне здоров и весел. Они только отужинали, и он собирался поиграть в вист. Встал из-за стола, покачнулся и ... все. Пойдем-ка, в дом. Печет уж очень.

Сандру сковало от ужаса. Вжавшись в стену, она буравила пустым взглядом двух дам, неуклонно сокращающих расстояние до ее безвольно осевшего тела, почему-то никак не реагируя на его присутствие. Более того, они не проявили ни малейшей заинтересованности к ее беспомощно вытянутым ногам, о которые непременно бы споткнулись, если бы Сандра вовремя их не поджала.

Обоняние добавило впечатлений - аромат тех самых духов со столика в спальне Вареньки проплыл вслед за хозяйкой.

Сегодня, действительно, пекло. Но Сандру трясло от бьющего озноба. Зубы отстукивали беспорядочную дробь.

Если она сходит с ума, то почему знает об этом? С другой стороны, с чего бы вот так, вдруг, она потеряла разум, всегда отличавшийся ясностью мышления и трезвым реалистическим подходом к жизни?

Сандра сжала ладонями виски. Что там с таблицей умножения? Если она сейчас безошибочно умножит "семь" на "восемь", что совсем не легко, ситуация хоть как-то разъяснится. Во всяком случае, утвердит ее в собственном здравомыслии.

Для верности, Сандра зажмурила глаза, уверенная, что когда их откроет, миру некуда будет деваться, как вернуться на место.

"Пятьдесят шесть".

Голос Вареньки:

— Я пойду прилягу. От жары клонит в сон.

Сандра вздрогнула.

— Конечно, иди. Я разбужу тебя к обеду. Да, а какой пирог приготовить? Настёна уже набрала с утра ягод.

— С ежевикой, тетушка, с ежевикой. Ты же знаешь. Я люблю только этот.

Но ведь умножила она правильно. Или нет?

Сандра кое-как поднялась, опираясь о стену. Ее желудок, проигнорировав борьбу мозга за сохранение разума, неожиданно весьма недвусмысленно откликнулся на слово "пирог", и, особенно, на его начинку, подсказав выход.

А почему бы Сандре тоже не заказать что-нибудь к обеду? Мысль, на первый взгляд, абсурдна. Но все то, что она наблюдает – разве это не абсурд? Пусть и они поучаствуют в создавшейся неразберихе в ее бедной голове и развеют сомнения по поводу или надвигающейся шизофрении, или, всего-навсего, настигшего ее солнечного удара.

Сандра, вдруг, разозлилась на себя. Что-то происходит вокруг нее, а, она, вместо того, чтобы все поставить на место, или хотя бы для начала не все, а свои собственные мозги, то впадает в панику, то "насилует" таблицу умножения.

Она, решительно прикрикнув на подкашивающиеся ноги, устремилась в дом. Посмотрим, кто здесь кто.

Тетушку, обложенную кипой корреспонденции и сосредоточенно надламывающую печать на конвертах, она нашла на диванчике у окна.

Сандра кашлянула, но этот знак с заявкой на ее присутствие, скорее, напоминал писк только что родившегося котенка.

Она повторила попытку. Ну, вот, уже лучше. Котенку почти неделя.

Но тетушка, может, от того, что бумаги и письма занимали все ее мысли, не подняла головы.

— П-п... – все остальные семь букв слова "простите" "выпали в осадок".

Сандра не отступила. Надо начать с гласной буквы, эта уж точно не затормозит:

— Я здесь, - провозгласила она довольно громко, требуя к себе внимания.

Тетушка, наконец, отложила эти чертовы бумаги, поднялась и ... – Сандра изобразила почтительную улыбку – ... без задержек и каких-либо затруднений протаранила ее насквозь, благополучно выйдя за ее спиной и направившись в сторону двери налево от лестницы.

Сандра осталась стоять неподвижно с заготовленной, на всякий случай, лучезарной улыбкой, которая почему-то не хотела сходить с ее лица.